Парадоксы северной охоты

Четверг, 21 августа 2014 11:28 Опубликовано в Общество

Там, где охотиться нельзя...

Депутат Законодательного Собрания ЯНАО Елена Пушкарева в поселке Тазовский побывала в территориальном отделе ГКУ «Служба по охране биоресурсов ЯНАО». Депутат рассказала сотрудникам отделения о том, что она предложила председателю окружного парламента рассмотреть вопрос об особо охраняемых на Ямале территориях на выездном заседании. Сейчас Елена Пушкарева собирает информацию по этой теме.


Начальник территориального отделения Денис Шмелев и начальник заказника регионального значения Мессояхинский Анатолий Бритвин согласились с тем, что охраняемым территориям нужно уделять особое внимание. «Наш район испытывает большой прессинг со стороны топливно-энергетического комплекса, здесь добывается двадцать шесть процентов российского газа, - отметил Денис Шмелев. - Охотугодья общего пользования, которые наш отдел контролирует, уязвимы. В любое время могут сделать отчуждение в пользу предприятий нефтегазового комплекса. Особо охраняемые территории более неприкосновенны, там нужно проходить особую процедуру. Общественные слушания, согласования. Нужно конкретно промежевать территорию. Письменно границы заказника определены, но в кадастрах они не значатся. Поэтому территория заказника входит уже в лицензионные участки то одной нефтегазодобывающей компании, то другой. То на неё претендует ЛУКОЙЛ, то Мессояханефтегаз. Необходимо определить границы на местности, чтобы история с поползновениями Мессояханефтегаза о переносе границ заказника закончилась. А то еще и ЛУКОЙЛ на границах стоит, и часть заказника попадает в их лицензионный участок. Со всех сторон заказник потихоньку кушают».


Денис Шмелев рассказал, что в Тазовском районе есть проекты по образованию в будущем новых заказников. Это богатые угодья, здесь необходимо провести научные обоснования, которые заказывает районная администрация. Части пойменной территории реки Таз планируется присвоить статус особо охраняемой территории. Хотя здесь хозяйственная деятельность уже ведется, «кидают» нефтепровод. Как возможный заказник в районе планируется изучить и северную территорию полуострова, возле реки Юрибей. Научные обоснования в августе начнет готовить Всероссийский институт охотничьего хозяйства и звероводства, эти ученые уже работали в Тазовском районе.


Также сотрудники учреждения обратили внимание депутата на слабую материальную базу заказника. Его база, центральный кордон - фактория Мессо 1938 года постройки. Кордон номер два - это балки возле слияния рек Мессо и Индик-Яха, которые сейчас готовят к зиме. Все это весь штат - четыре сотрудника оборудуют своими силами. Нужны утеплитель, рубероид. Но главная проблема - это труднодоступность кордонов. Когда уровень воды низкий, на территорию заказника можно попасть только с помощью вертолета. Нельзя сказать, что департамент природно-ресурсного регулирования, лесных отношений и развития нефтегазового комплекса ЯНАО не помогает. Наоборот, в прошлом году снабдили новым шестисотым «корветом». Это катер в тонну весом, категории река-море, с большим расходом топлива. Он нужен для рейдов по территории общего пользования. У него очень низкая посадка, без воздушной подушки на этом катере на территорию заказника не попасть. Сотрудники написали служебную записку о том, что им нужна лодка-казанка с мотором-сороковкой, чтобы её можно было на руках перетащить через мель. Проблемы со спецодеждой, зимним обмундированием, оргтехникой сотрудники решают самостоятельно.


«В заказнике охотится, естественно, нельзя. Ненцы только каслают на этой территории, что законом допускается. Также коренным жителям разрешена ловля рыбы для употребления в пищу и сбор ягод и грибов. По территории заказника инспекторы проводят по два рейда в месяц. Там нарушений обычно не бывает, в отличие от охотугодий общего пользования, – отмечает Анатолий Бритвин. – Летом почти все население находится на рыбалке, копытные мигрируют, зимой их на территории заказника не бывает. У нас много краснокнижных видов птиц, это краснозобая казарка, пискулька, сокол сапсан, орлан белохвост, белоклювая гагара, очень много лебедя».


Еще на территории заказника очень много зайцев. Они одни из главных героев фотографий в архиве заказника. В обязанности инспекторов входит подкармливание длинноухих солью: пять килограммов соли в месяц на одного зайца.

На медведя нужно, но нельзя, на песца можно, но не нужно

Разговор плавно переходит на ту местность, где охотиться можно, естественно, соблюдая определенные правила. Ведь для того, чтобы добраться до заказника, нужно преодолеть 120 километров угодий общего пользования. А всего под ведомством территориального отдела Службы по охране биоресурсов Ямала находится 17 миллионов гектаров. Здесь, например, самая большая квота на Ямале на добычу северного оленя – 130 голов. Хотя гыданская популяция северного оленя регистрируется, в основном, по восточной части Таза. Он заходит сюда из Долгано-Ненецкого округа. А вот разрешений на лося выдали 21. В Тазовском районе, на границе с Красноселькупским, где граничат лесотундра и северная тайга, есть «лосиный угол», которому завидуют соседи-охотники. Сохатые скапливаются здесь зимой.


На Ямале уже открылась осенняя охота на бурого медведя. В этом году в автономном округе на добычу этого вида зверя выдано 60 разрешений. На Тазовский район пришлось всего три лицензии. Заместитель директора департамента природно-ресурсного регулирования, лесных отношений и развития нефтегазового комплекса Вячеслав Жедулев корреспонденту ИА «Север-Пресс» объяснил это тем, что Тазовский район не является ареалом обитания этого хищника, разрешения распределялись по данным маршрутного учета.


Однако, по мнению начальника Тазовского территориального отдела ГКУ «Служба по охране биоресурсов» Дениса Шмелева, если увеличить тазовчанам квоту на добычу бурого медведя, ущерб природе нанесен не будет. По наблюдениям сотрудников отдела, это животное уже дошло до ареала белого медведя, его уже регистрировали в Гыде. Весной косолапые у оленьих стад ждут отел. К большим стадам выходит по семь-девять бурых медведей. Есть подтверждение, что они выходят к берегам рек, укрываясь под надувами, даже на 68 широте.


Денис Шмелев в беседе с корреспондентом ИА «Север-Пресс» отметил, что у человека и бурого медведя иногда возникают непростые отношения. «Периодически звонят нам с «Заполярки» и сообщают, что у них проблема с косолапыми, – рассказал он. – Приезжаем, оцениваем ситуацию, и выясняется, что на полигон по утилизации бытовых отходов вывозят остатки еды со столовой. На протяжении многих лет. В Интернете смотрим фотографии: работники Газпрома кормят с рук медвежат, которые уже из поколения в поколение привыкают, что есть доступная пища. Полигон на месторождении не огорожен. Служба безопасности предлагает самое простое решение – выйти с инициативой на отстрел. Но четырех медведей сразу никто не даст. Могут выделить одну лицензию, максимум – две. А там медведица ходит и придет на следующий год, невзирая на опасность. Корм доступный, а нынешняя весна была затяжной. Глубокий снежный покров, бескормица, они, конечно, прижились. Такие моменты между людьми и животными всегда нужно учитывать».


Зато, по словам сотрудников территориального отдела, в районе нет проблем с волками. Тундровой волк практически исчез как вид, когда появились бураны. Не только коренные жители, но и вахтовики сейчас передвигаются на снегоходах. Зато отмечается очень большая плотность росомахи, которая по глубокому снегу легко может взять оленя-подростка. В этом году на нее впервые ввели квоту – восемь особей. Но желающих на нее охотиться нет, хотя в тундре ее добывать удобно.


Но по-настоящему Денис Шмелев обеспокоен тем, что никто не хочет добывать песца. Уходит поколение промысловиков-охотников. Избыток песца в районе наблюдался несколько лет назад, сейчас проблема с ним только на самом севере района. Но через несколько лет неизбежно пойдет пик, а это чревато распространением заболеваний, в том числе бешенства. Песец представляет опасность для краснокнижных видов животных. Численность этого хищника необходимо регулировать. Если его добывать, проблемы заболеваний не будет. Начальник территориального отдела опровергает распространившееся мнение о том, что добыча песца не выгодна. «Сейчас она довольно доходна, – утверждает он. – На пушном рынке шкурку дикого белого песца оценивают в тысячу рублей. Аляска их сбывает под брендом «сибирский песец». Они востребованы в европейской части страны, в Европе и Азии налажен рынок сбыта, после того, как Россия подписала необходимые конвенции». Между тем, охота на песца самая продолжительная – с 1 октября до 1 апреля, добывать его довольно легко, он не требует особой маскировки. И ловить его не только можно, но и нужно.

Ольга Ефремова
ИА «Север-Пресс».