0
0
На Ямале возможные природные опасности собрали в одном атласе
Геоэкологи издали уникальные исследования о природных процессах в Арктике
Ямальские ученые совместно с коллегами из МГУ выпустили первый атлас природных угроз. Чем полезно издание, о каких процессах предупреждают исследования, что показывает мониторинг рек и озер Ямала, какие особо охраняемые природные территории намерены оценить специалисты? Об этом узнали в пресс-центре «Север-Пресса» у представителей сектора геоэкологии Научного центра изучения Арктики. С журналистами общались научные сотрудники Ростислав Локтев, Александр и Юлия Печкины, а также ведущий научный сотрудник Роман Колесников.
Содержание
- 00:50 Совместный труд и уникальность
- 04:28 В чем прикладной характер издания
- 06:13 В каких населенных пунктах работали
- 09:19 Где и какую ситуацию увидели
- 12:08 Наблюдать или уже принимать меры?
- 15:25 Как влияет количество снега и его таяние
- 18:16 Про подтопления и их прогноз
- 20:39 Про мониторинг водных объектов
- 22:56 Про состояние известных озер
- 29:36 В чем полезность озер
- 31:43 Про «Ингилор» и заказники
- 41:08 Про изучение жизнеспособности деревьев
- 48:36 Как влияют малые реки на дороги и мосты
- 54:16 Про изучение снега
Совместный труд и уникальность
Роман Колесников, ведущий научный сотрудник сектора геоэкологии Научного центра изучения Арктики:
00:50 Действительно, в конце 2025 года опубликован замечательный атлас. Он издан при поддержке правительства ЯНАО. Среди наших соавторов представители МГУ, Института водных проблем Российской академии наук и сотрудники Научного центра изучения Арктики. Работа получилась действительно уникальной, для региона она первая, раньше подобных всеобъемлющих публикаций не было.
Атлас посвящен различным экзогенным процессам, происходящим в ЯНАО, в том числе гидрологическим, эрозионным, а также связанными с мерзлотой. По сути, это обобщение информации, поскольку в атлас вошли материалы, которые накапливались на протяжении примерно десяти лет. Кроме того, в издание включены совершенно новые данные, собранные за последние пять лет. Таким образом, атлас получился довольно актуальным, получил высокие оценки от признанных во всем мире ученых, в том числе от академиков, написавших рецензии.
Помимо фундаментальной значимости атлас имеет важное практическое направление. В нем описаны и представлены точки, где в настоящее время развиваются экзогенные процессы. Речь идет о природных явлениях, которые происходят из-за потепления климата, деградации мерзлоты и изменения гидрологического режима. Плюс в том, что мы уже сейчас знаем, где протекают эти процессы, а значит, можем заблаговременно принимать меры для предотвращения негативного влияния на инфраструктуру и жизнедеятельность человека.
В атласе есть прогнозы по процессам, связанным с мерзлотой и гидрологией. Почему именно они? Во-первых, большая часть нашей территории — это зона мерзлоты. Во-вторых, у нас в регионе множество рек и озер, на берегах которых расположено много населенных пунктов. Кроме того, реки пересекаются газопроводами, нефтепроводами, автомобильными дорогами и так далее. Поэтому упор сделан именно на эти объекты. В издании описана реальная ситуация на текущий момент: можно взять указанные точки и увидеть, где и что происходит. Мы с коллегами планируем расширять эту работу, поскольку округ очень большой, инфраструктурных объектов очень много, нам хотелось бы продолжить исследования на более обширной территории, чтобы в дальнейшем строить более точные прогнозы того, где будут активизироваться те или иные процессы.
В чем прикладной характер издания
Роман Колесников, ведущий научный сотрудник сектора геоэкологии Научного центра изучения Арктики:
04:28 Мы собрали в атласе данные за десять лет, на их основе уже можно строить прогнозы, внести сведения в определенные модели и оценить, как будет развиваться ситуация дальше.
Прежде всего, атлас будет полезен проектировщикам. Они смогут изучить карты и понять, как будут развиваться процессы, где сейчас есть тонкие места. Во-вторых, важно для строителей, они будут понимать, где и что сейчас происходит на местности. Информация пригодится и для населенных пунктов. Например, наши специалисты проводили экспедиции в поселках, расположенных на берегах рек, фиксировали участки обрушения берегов и другие опасные процессы.
Кроме того, мы участвовали в подготовке плана адаптации к климатическим изменениям в ЯНАО, обновленная версия вышла в 2025 году. Мы выявили климатически уязвимые объекты и включили часть этих данных в атлас, в том числе сведения о процессах, влияющих на те или иные сооружения.
В каких населенных пунктах работали
Роман Колесников, ведущий научный сотрудник сектора геоэкологии Научного центра изучения Арктики:
06:13 Населенные пункты у нас абсолютно разные: это и города, и небольшие села, например, на севере — Сеяха, Гыда, Антипаюта. Если говорить о линейных объектах, то мы работали, например, с автодорогой Салехард — Надым — Новый Уренгой.
Помимо участков, связанных с антропогенной деятельностью и инфраструктурными объектами, наши коллеги из МГУ, особенно из Института водных проблем РАН, исследовали и площадные участки, например, долины рек, в том числе реки Обь. То есть они охватывали не какие-то маленькие участочки, а более обширные территории, изначально их выявляли по космоснимкам. Кроме того, некоторые наши соавторы из МГУ работали здесь 20–40 лет назад, уже имели определенные наработки и провели повторные исследования.
Для прогноза важно изучать и так называемые фоновые участки — территории, где идут естественные природные процессы без антропогенного воздействия. Здесь мы можем выявить общие тенденции и экстраполировать данные на другие территории. Сможем сказать, что даже без воздействия человека в той или иной зоне идут определенные процессы, соответственно, антропогенное действие может усилить эти процессы, либо, наоборот, идет замедление, и это тоже интересно. В наших исследованиях учитывались самые разные явления: оврагообразование, работа рек, боковая и глубинная эрозия, криогенные процессы тоже исследовали, в том числе в долинах рек. В атласе отражено, где происходит пучение грунта и другие явления.
Где и какую ситуацию увидели
Роман Колесников, ведущий научный сотрудник сектора геоэкологии Научного центра изучения Арктики:
09:19 Вы знаете, как и с антропогенным воздействием, везде ситуация развивается по-разному, даже в пределах одного района. Например, в Ямальском районе в одних населенных пунктах, таких как Сеяха или Новый Порт, интенсивно идет берегообрушение, а в Мысе Каменном подобных процессов практически нет. Это связано с особенностями геоморфологии и геологии местности. Если сравнивать с южными районами — там ситуация тоже сильно варьируется — многое зависит от наличия или отсутствия антропогенного воздействия. Например, наши коллеги изучали реку Евояха. В свое время там активно шли процессы разрушения берега, он постепенно приближался к автодороге. Провели укрепление, и на какое-то время процессы замедлились. Однако на отдельных участках вода начала обходить укрепленные зоны, из-за чего обрушение возобновилось и снова стало влиять на состояние берега. Поэтому нельзя утверждать, что процессы развиваются одинаково везде. В то же время не стоит говорить и о какой-то огромной разнице между районами в целом. Нужно рассматривать конкретные условия — населенные пункты, дороги и так далее. К примеру, если говорить о дорогах, их строили в разных условиях. Кто-то брал старые изыскания и проектные решения, использованные при возведении предыдущих объектов, а кто-то применял более свежие данные. Соответственно, мостовые переходы и водопропускные трубы, спроектированные с учетом новых условий, будут испытывать меньшее воздействие.
Наблюдать или уже принимать меры?
Роман Колесников, ведущий научный сотрудник сектора геоэкологии Научного центра изучения Арктики:
12:08 Процессы на разных объектах протекают по-разному. Где-то они идут активно — там действительно может потребоваться вмешательство. Но подходить к этому нужно взвешенно: нельзя просто увидеть проблему и сразу решать: «Давайте что-то строить или делать». Важно сначала оценить интенсивность процессов. К нам иногда обращаются с такой просьбой. Бывает, люди что-то замечают и пугаются: «Ой, что-то страшное!» Но после нашего анализа выясняется, что, например, событие произошло только в первый год, потом повторилось еще раз, и процесс замедлился. Поэтому подход должен быть индивидуальным, обязательно основываться на полноценных инженерных изысканиях. Нельзя принимать решения на основе единичного наблюдения или поверхностного впечатления. За один год сделать выводы точно нельзя. Конечно, по косвенным признакам можно строить предположения, но оптимально наблюдать за объектом хотя бы три года. Кроме того, можно использовать ретроспективный анализ — например, посмотреть спутниковые снимки. Специалисты, которые непосредственно занимаются этими вопросами, часто обращаются к таким данным. Так они могут определить, с какой интенсивностью шел тот или иной процесс. Если видно, что он целенаправленно идет и ускоряется, тогда действительно нужно принимать меры. Но бывает и другая ситуация: долгое время все было спокойно, потом в какой-то год происходит событие, а затем все снова успокаивается. Здесь важно помнить, что речь идет о природном процессе. Если он развивается естественным образом и не несет угрозы жизни людей или инфраструктуре, то вмешиваться в него не стоит.
Как влияет количество снега и его таяние
Александр Печкин, научный сотрудник сектора геоэкологии Научного центра изучения Арктики:
15:25 Действительно, многое зависит от интенсивности снеготаяния, от того, сколько воды поступило из снега и насколько почва ее впитала. Эти факторы служат одними из ключевых показателей, влияющих на растрескивание почвы, а также на такие процессы, как береговые обрушения. Если климат будет сухой и снега выпадает мало, процессы развиваются иначе — может произойти растрескивание, а может и нет. Как отметил Роман Александрович [Колесников], каждый случай нужно рассматривать индивидуально, природные условия меняются от года к году.
Например, в 2025 году мы проводили «снегомерку» и определили, что в марте запасы снега будут максимальными. Приехали в апреле, оказалось, что его еще больше стало. Пик пришелся на май — это отличалось от предыдущих лет, когда ситуация развивалась более равномерно. Помимо аномального количества снега в мае, можно привести другой пример. Все знают, что средняя часть тундры, например, полуострова Ямал, обычно отличается высокой влажностью. Однако в 2014–2016 годах ситуация изменилась: лето оказалось засушливым, тундра была абсолютно сухой. Это повлияло и на другие процессы: коллеги отмечали, что в такие периоды из почвы выделяется больше парниковых газов. Получается, все явления взаимосвязаны — существует определенный природный баланс.
Роман Колесников, ведущий научный сотрудник сектора геоэкологии Научного центра изучения Арктики:
Обмен информацией идет постоянно. Мы публикуем статьи, читаем работы друг друга, издаем книги, монографии и атласы — все желающие могут с ними ознакомиться. Кроме того, коллеги из экспедиций тоже делятся данными, обращают внимание на наши наблюдения, когда приходишь с полевых работ, интересуются, много ли было снега.
Про подтопления и их прогноз
Роман Колесников, ведущий научный сотрудник сектора геоэкологии Научного центра изучения Арктики:
18:16 Действительно, бывают моменты, когда уровень воды в реках повышается. Как уже отмечал Александр [Печкин], чаще всего причина кроется в снежности года. По данным метеостанций и результатам наших измерений мы видим, что идет тенденция к увеличению снегонакопления и содержания влаги в снежном покрове. Ситуация, о которой вы говорите (подтопление в Тарко-Сале. — Прим. ред.), скорее всего, как раз и связана с высоким содержанием воды в снеге. Вспомним, например, один из прошлых годов, когда на юге Западной Сибири началось активное таяние. Если в мае наблюдается высокое снегонакопление, а затем в тот же месяц снег начинает быстро таять, уровень воды в реках повышается.
Нужно всегда помнить и о влиянии антропогенной деятельности. Что-то построили неправильно, какой-либо водный объект пересечен антропогенным сооружением, река частично перекрыта, диаметр водопропускных труб рассчитан неверно. Естественно, это приведет к тому, что территория будет подтапливаться, либо объект может просто снести в результате снегонакоплений. Поэтому наши проекты в том числе связаны с прогнозированием подобных ситуаций. Почему наши ребята постоянно ездят в поля — они должны заранее оценить ситуацию и дать прогноз. К примеру, скоро они поедут обследовать дороги, будут смотреть на каких участках и что может произойти.
Если говорить про Пуровский район, то с 2026 года объект, который подтопило, включен в систему мониторинга. Правительство выделило деньги на его изучение, и мы будем отслеживать происходящее, чтобы давать прогнозы по подобным ситуациям.
Про мониторинг водных объектов
Роман Колесников, ведущий научный сотрудник сектора геоэкологии Научного центра изучения Арктики:
20:39 У нас в целом 35 точек мониторинга. Некоторые исключаем: чтобы не тратить государственные средства, рекомендуем убрать из списка те, где очищена водоохранная зона, не происходят затопления, отсутствуют какие-либо негативные процессы. Если же мы или органы государственной власти, в первую очередь департамент природных ресурсов и экологии ЯНАО, видим объекты, попадающие в зону риска, их включают в мониторинг. В 2025 году у нас было 35 участков мониторинга. В 2026-м будет 30, мы исключили ряд участков, где видно, что водоохранная зона убрана, ситуация стабилизировалась. При этом есть новые точки, к примеру в Губкинском, где жители говорили, что у них берег обрушается. В Тарко-Сале добавили участки, где может быть затопление. Если говорить о сети мониторинга, то она охватывает совершенно разные районы, в том числе Ноябрьск, Новый Уренгой, Губкинский, Тарко-Сале, Уренгой, Надым, Салехард, Красноселькуп и так далее.
Про состояние известных озер
Роман Колесников, ведущий научный сотрудник сектора геоэкологии Научного центра изучения Арктики:
22:56 В Салехарде у нас было озеро Лебяжье. Мы проанализировали ситуацию и выяснили, что водоохранную зону привели в порядок. Основные источники загрязнения ликвидированы, а эрозионных процессов и негативного воздействия на берег сейчас не фиксируется. Поэтому эту точку временно исключили из мониторинга. Вместо нее добавили объекты в Шурышкарском районе — местные жители обратились с просьбой обследовать берег, поскольку переживают за сохранность своих объектов.
Александр Печкин, научный сотрудник сектора геоэкологии Научного центра изучения Арктики:
Озера (в Салехарде это Лебяжье, в Ноябрьске — Ханто, в Надыме — Янтарное, еще два безымянных в Новом Уренгое и Муравленко) действительно очень интересны. Они отличаются размерами, типом (сточные или бессточные), химическим составом, особенностями протекающих в них процессов. Могу сразу отметить: с точки зрения накопления загрязняющих веществ все озера чистые. В них нет серьезного загрязнения. Когда меня спрашивают: «Можно ли пить воду из этого озера или реки?», я обычно, зачерпываю стакан и отвечаю так: «Если хотите — можно». Но тут уже каждый сам решает, стоит ли это делать. Например, воду из озера Большое Щучье можно пить без опасений. А вот с некоторыми другими озерами ситуация иная. Под Ноябрьском есть безымянное озеро (не Ханто) — я бы не стал рекомендовать пить оттуда воду.
Эти водоемы интересны с точки зрения батиметрии: мы исследовали глубины и подводный рельеф, чтобы составить карты. На озере Лебяжьем максимальная глубина составляет 4,5 метра. То есть оно довольно глубокое, что отличает его от большинства фоновых озер, где глубина достигает двух-трех метров. Озеро Янтарное, которое исследую с 2015 года, мое любимое. Там средняя глубина — один метр, максимальная — 1,5 метра, оно как блюдце. Рядом находится озеро Янтарное-2 (за Олимпийским микрорайоном), его глубина достигает 21 метра, потому что когда-то там добывали песок для строительства. Озеро Ханто тоже примечательно, его сложно исследовать из-за особенностей дна. Прибор показывает глубину около 0,5 метра, но на самом деле она составляет один-два метра. Причина в том, что дно не устойчивое, песчаное, а сапропелевые илы: если опустить шест, он будет погружаться дальше. Это потенциально опасно. Максимальная глубина Ханто — 7,9 метра, и находится рядом с обустроенным пляжем, где недавно установили стелы и дорожки. Раньше, в 1980-х годах, там проводились дноуглубительные работы — отсюда такая особенность. Безымянное озеро в Новом Уренгое — самое необычное из всех. Это бывшая старица, отделившаяся от реки. Озеро вытянуто с северо-востока на юго-запад и по форме напоминает часть реки. В центре проходит зона наибольшей глубины, как у реки, а не как у типичного озера с отдельными глубокими участками. Удивительно, но туда прилетают птицы, в том числе краснокнижные, место для них благоприятное.
В чем полезность озер
Александр Печкин, научный сотрудник сектора геоэкологии Научного центра изучения Арктики:
29:36 Озеро выступает в роли сильного сорбента. Донные отложения выполняют важную функцию, действуют как естественный фильтр — поглощают различные вещества, в том числе стоки, попадающие в водоем, особенно если речь идет о городском озере. Все накапливается именно в донных отложениях, не распространяясь дальше. По сути, озеро — мощный природный фильтр.
Роман Колесников, ведущий научный сотрудник сектора геоэкологии Научного центра изучения Арктики:
Главное помнить, что любой фильтр имеет предел. Поэтому это не значит, что в озеро можно все сливать — так делать категорически нельзя. Наши специалисты проводят химические анализы и четко фиксируют различия. Например, озера в черте населенных пунктов испытывают нагрузку из-за стоков, это неизбежно влияет на химический состав воды и всю экосистему водоема. В результате жизнь такого озера существенно отличается от жизни водоема, расположенного, скажем, в тундре.
Про «Ингилор» и заказники
Ростислав Локтев, научный сотрудник сектора геоэкологии Научного центра изучения Арктики:
31:43 2024 год получился довольно напряженным, можно даже сказать — тяжелым с точки зрения нагрузки. Территория природного парка «Ингилор», где мы оценивали рекреационную емкость, огромная, а времени на работу было немного. Нужно было охватить все, но, на мой взгляд, с задачей справились. Мы получили хорошие отзывы, в том числе от департамента природных ресурсов и экологии Ямала. Роман Александрович [Колесников] выступал на конференции с докладом о результатах наших исследований, коллеги отметили, что работа проведена качественно. Важно понимать, что по всей России подобные исследования только начинаются, нормы еще формируются, порядок расчетов только разрабатывается. Так что наш проект можно назвать масштабным и пилотным, мы его успешно реализовали.
В 2025 году полевых исследований мы не проводили. Вместо этого собирали информацию о других особо охраняемых природных территориях регионального значения, где в ближайшей перспективе нужно будет выполнить аналогичные исследования. Нам помогла координация с представителем департамента природных ресурсов и экологии, который занимается регламентацией этой деятельности. В результате мы выделили пять особо охраняемых природных территорий для дальнейших исследований. Среди них Полуйский, Верхнеполуйский, Собты-Юганский, Сынско-Войкарский заказники, где будем рассчитывать рекреационную емкость.
Планируем привлечь к работе практикантов из университетов, которые помогут нам справиться с большими объемами задач. Охватить пять территорий за один год — задача непростая, но выполнимая. Работа будет включать не только расчет экологической составляющей, в частности, определения допустимых нагрузок, но и взаимодействие с посетителями: будем проводить опросы, общаться с теми, кто приезжает на территории. Планируем тесно сотрудничать с теми, кто непосредственно работает на особо охраняемых природных территориях: их опыт, учитывая труднодоступность участков, особенно важен.
Кроме того, значительная часть маршрутов — водные. Это добавляет сложности: нужно учитывать множество факторов, чтобы корректно рассчитать рекреационную емкость. Общепринятый порядок расчетов, действующий по всей России, ориентирован в основном на пешие маршруты: люди приезжают на автобусе, выходят и идут 5–10 километров. У нас ситуация иная: мы передвигаемся на лодках, добираясь до нужных точек по воде. И здесь возникает еще одна масштабная задача — паспортизация туристических маршрутов. Эта работа логически вытекает из предыдущих этапов: мы стремимся комплексно подойти к вопросу. Туристы должны не просто любоваться видами, но и получать информацию о флоре и фауне особо охраняемой природной территории. Вероятно, это будет реализовано через тексты для экскурсоводов, которые смогут сопровождать группы и рассказывать о местных особенностях.
Сейчас мы находимся на этапе написания программы исследований, прорабатываем все нюансы. Мы уже общались с сотрудниками департамента, у них есть данные о количестве выданных разрешений на посещения. Это станет нашей отправной точкой. Далее будем проводить расчеты и собирать фактические данные непосредственно на местности. По природному парку «Ингилор» у нас уже были накопленные данные, многолетние наблюдения. Новые территории — интересный вызов.
Роман Колесников, ведущий научный сотрудник сектора геоэкологии Научного центра изучения Арктики:
Маршруты уже разработаны департаментом природных ресурсов. Наша задача — провести по ним научную программу и определить рекреационную емкость. Ростислав Игоревич [Локтев] сейчас готовит отдельную программу для каждого заказника, прописывает сроки, задачи, состав групп и объекты исследования. Группы, которые будут работать на участках, проведут исследования, соберут данные и подготовят конкретный продукт для заказников и департамента. В документе будет полное описание маршрута, перечень точек интереса, информация о местах для остановок и стоянок, данные о пригодности участков для размещения лодок и т. д. Дополнительно составим паспорт маршрута и оценим рекреационную емкость — определим, сколько посетителей может принять тот или иной участок без ущерба для экосистемы. Это важно не только с точки зрения охраны природы, но и для жизни коренных малочисленных народов, поэтому мы планируем встречи и с представителями местных сообществ. Нужно учитывать их традиции, маршруты передвижения, виды хозяйственной деятельности. Все это будет включено в итоговые расчеты.
Про изучение жизнеспособности деревьев
Юлия Печкина, научный сотрудник сектора геоэкологии Научного центра изучения Арктики:
41:08 Мы только начали работать со студентами в этом году по городскому саду и на улице Мира в Салехарде — проведена оценка жизнеспособности деревьев. В 2021 году подобную работу со студентами из другого университета проводили в Надыме. В Салехарде территорию горсада разделили на шесть участков, где обследовали деревья. Наиболее жизнеспособные — березы пушистые, сосны обыкновенные, лиственницы. Ивы — в меньшей степени: желтеют раньше, подсыхают немного. Еще интересный момент в том, что там посадили кедры и сосну сибирскую. И мы с коллегами из Томска смотрим, как северная граница распространения сосны сибирской развивается. Пока, поскольку мы только начали работу, результатов и рекомендаций нет. Что касается ивы, то благодаря корневой системе, она закрепляет почвы. В Салехарде были насажены ивы как раз для того, чтобы укрепить овраг, чтобы он не разрушался дальше.
Александр Печкин, научный сотрудник сектора геоэкологии Научного центра изучения Арктики:
Плюс еще в пользу ивы был на Сабетте — там мы тоже работали по проекту. Был участок, где все время засаживали однолетние и многолетние растения, чтобы восстановить природу, но никак не получалось. Получилось только благодаря ивам. Буквально саженцы по 50 сантиметров были вставлены в песок, и сразу появились и почва, и другие растения. Благодаря корневой системе ветер не разгоняет частички почвы, сохраняется баланс воды.
Как влияют малые реки на дороги и мосты
Роман Колесников, ведущий научный сотрудник сектора геоэкологии Научного центра изучения:
48:36 Мы действительно ведем довольно уникальную работу: изучаем речной сток и влияние малых рек на линейные объекты — в первую очередь на автодорогу, которая связывает южную часть округа с Салехардом. Проект реализуется при поддержке правительства ЯНАО. В работе активно задействованы сотрудники Научного центра изучения Арктики. К исследованиям подключены все секторы и лаборатории нашего центра — каждый выполняет свою задачу. Нам помогают партнеры — географический факультет Московского государственного университета. Мы начали эту работу в 2021 году, организовали шесть экспериментальных площадок — на тот момент было непонятно, получит ли проект дальнейшее развитие. На площадках установили датчики для измерения уровня воды, мутности, температуры. Ежегодно наши ребята выезжают на места в любую погоду, независимо от дождя, снега, собирают данные. Дистанционная передача с датчиков пока невозможна по техническим причинам, поэтому информацию снимают вручную с носителей.
В этом году при поддержке правительства мы расширили сеть наблюдений: добавили 22 точки. Теперь мониторинг ведется на 28 участках вдоль автодороги, отслеживаем поведение рек и эрозионных процессов. Кроме того, геокриологи и буровики пробурили скважины на шести площадках. Там измеряют не только температуру грунтов, но и отслеживают изменения поверхности. Для этого поставлены реперы — они показывают, происходит просадка или подъем. Таким образом сейчас отслеживаем речной сток, эрозионные процессы рядом с мостами, изменения поверхности и грунтов, что важно для оценки состояния дорожного полотна.
Проект оказался классным, крутым, потому что мы дважды участвовали в международных и общероссийских конкурсах и становились лауреатами. Это подтверждает значимость работы. Она дает фундаментальные знания о процессах на нашей территории и прикладные результаты, помогая прогнозировать влияние речного стока на дорогу и мосты. Для наглядности используем фотоловушки, которые фиксируют, как меняется даже небольшой ручей. Например, летом он может почти полностью пересохнуть, а весной разлиться настолько, что пересекает дорогу.
Привлекаем студентов вузов, которые получают ценный опыт, учатся проводить гидрологические исследования, работать с оборудованием и анализировать данные. Студенты хотят приезжать сюда снова, а некоторые даже говорят: «Хотим остаться жить». Проект, который реализуется при поддержке губернатора, показывает регион с новой стороны. Ребята не просто слышат о нем — они приезжают, работают и видят все своими глазами. Многие заявляют, что хотели бы переехать сюда на постоянное место жительства. Думаю, после окончания университетов многие из них не останутся в Москве, а выберут наш регион для дальнейшей работы и жизни.
Про изучение снега
Александр Печкин, научный сотрудник сектора геоэкологии Научного центра изучения Арктики:
54:16 Знаете, жить в месте, где восемь-девять месяцев в году лежит снег, и не изучать его — как минимум глупо. Поэтому мы его изучаем интенсивно. В первую очередь смотрим плотность, высоту, морфологию, то есть свежевыпавший он или среднезернистый, увлажненность. Все это нужно, чтобы понять, сколько в снеге воды, какова его водность. Кроме того, изучаем испаряемость с поверхности снега, ледообразование, следим за интенсивностью снеготаяния. Для этого регулярно выезжаем на одни и те же участки и маршруты, проводим снегомерные исследования. Смотрим, как снег влияет на подпитку рек. Например, если с квадратного метра в снеге содержится, условно, 40 литров воды, важно понять, что будет, если эти 40 литров растают единовременно. Нужно учитывать, с какой территории произойдет сток, какой бассейн у реки, выдержит ли мост предполагаемый поток воды. Эти процессы рассчитываются как раз на основе данных по снегу. Плюс учитываем ситуацию непосредственно на реках. Например, смотрим, как ведет себя маленькая речушка: в спокойном состоянии и в период активного весеннего таяния, когда уровень сильно поднимается. Это помогает избежать ситуаций, подобных затоплению на реке Урал.
Роман Колесников, ведущий научный сотрудник сектора геоэкологии Научного центра изучения Арктики:
Речь идет об учете этих факторов при строительстве. Строители и модернизаторы должны опираться на такие прогнозы при изысканиях, чтобы обеспечить запас прочности сооружений.
Александр Печкин, научный сотрудник сектора геоэкологии Научного центра изучения Арктики:
Многие реки изучены фрагментарно: есть обобщенные данные о количестве снега, pH воды, минерализации, но фактически показатели могут сильно отличаться. Мы анализируем химический состав воды в снежном покрове, что в нем накапливается, задерживается, оседает. Например, чем ближе к дороге, тем выше концентрация загрязняющих веществ. На фоновых участках, подальше от дорог и населенных пунктов, загрязнений почти нет. Переносы возможны только с ветром, например, от дорог или поселков. Обычно в зависимости от розы ветров зона влияния дороги составляет до 75 метров, дальше уже фиксируются фоновые показатели. Это своего рода буферная зона.
Роман Колесников, ведущий научный сотрудник сектора геоэкологии Научного центра изучения Арктики:
Плюс мы изучаем снег для нужд оленеводства, выезжаем в тундру, чтобы оценить его плотность. Важно понять, сможет ли олень пробить толщу снега, чтобы добраться до корма. На основе данных даем рекомендации. Если, например, в Ямальском районе снег плотный, администрация может оказать оленеводам помощь. Это реальная поддержка, основанная на научных данных. Главное, что люди не останутся один на один с проблемой.
В краеведческом музее Лабытнанги открылась выставка «Летопись арктической науки. Код Шварца». Она образует слияние истории и современности Арктического научно-исследовательского стационара. Посетители узнают о флоре и фауне Ямала, эволюции методов исследований: от полевого дневника и коллекций до цифровых баз данных и сложных приборов.
Самые важные новости — в нашем telegram-канале «Север-Пресс».
0
0
Теги: