0
0
Пантуев городок: зачем исследователи искали средневековое поселение и что в итоге нашли
В ЯНАО археологи обнаружили городок, приютивший экспедицию строителей Мангазеи
На Ямале исследователи подготовят документы для постановки на учет нового археологического памятника позднего средневековья — Пантуева городка. Его поисками специалисты вместе с воспитанниками «Школы археологов» занимались этим летом в Приуральском районе на деньги гранта губернатора округа. Чем важен городок и как его удалось обнаружить, рассказали в пресс-центре «Север-Пресса» представители клуба исторической реконструкции «Обдор» — заведующий отделом истории и археологии музея имени И. С. Шемановского Никита Перцев, сотрудник Обдорского острога Андрей Плеханов и воспитанник «Школы археологии» Александр Будников.
Содержание
- 00:49 Еще одна точка на карте Ремезова
- 04:38 Сколько экспедиция находилась в городке и что увидела
- 06:39 Почему нужно было искать в Приуральском районе
- 09:20 Как сложилась археологическая удача
- 12:36 Как на местности определяли, где мог быть городок
- 15:21 Кого из школьников взяли в экспедицию и что доверили
- 20:17 О чем могут рассказать щепа и древесина
- 24:47 Каких размеров шурфы и сколько их может быть
- 27:09 Какие работы нужно успеть сделать до конца лета
- 32:49 Есть ли возле памятника следы деятельности человека
- 34:57 Жили ли на этом месте в более позднее время
- 38:09 Какая беда случилась у экспедиции и сколько было кочей в ней
- 40:57 Как будут доказывать, что это Пантуев городок?
- 44:34 Чем важен Пантуев городок?
- 48:33 Почему многие хотят найти Собскую заставу?
- 51:32 Много ли еще белых пятен?
Еще одна точка на карте Ремезова
Никита Перцев, заведующий отделом истории и археологии музея им. И. С. Шемановского:
00:49 Пантуев городок — одно из поселений позднего средневековья. О нем достоверно известно лишь по источникам рубежа XVI–XVII веков, хотя, вероятно, он существовал и раньше, просто соответствующих сведений не было. Теперь они появились. Главная ценность изучения Пантуева городка — в развитии методологии поиска археологических объектов. Речь идет о населенных пунктах, отмеченных в картографии Семена Ульяновича Ремезова и обозначенных в путевых записках Георга Фридриха Миллера. В Нижнем Приобье, в границах современного Ямало-Ненецкого автономного округа, таких пунктов можно насчитать до трех десятков, но знаем единицы — буквально по пальцам одной руки можно пересчитать. При этом все они — объекты археологического наследия.
Самое главное, уже исследованы Войкарский городок, Полуйский городок (застава) и Надымский. Они существовали примерно в одно время, население было сопоставимым, но материалы заметно различаются, то есть люди в зависимости от места проживания занимались какой-то своей деятельностью. Например, в Войкаре отчетливо прослеживается деревообрабатывающая отрасль. Поэтому каждый памятник уникален по-своему, и это новая страница нашего прошлого.
С Пантуевым городком есть еще интересные моменты. Он, собственно, упоминается ровно в одном источнике, связанном с крушением первой экспедиции, направлявшейся для строительства Мангазеи. Экспедиция передвигалась на речных судах и, вероятно, попала в шторм неподалеку от Пантуева городка. Сейчас, когда мы уже знаем местоположение поселения, можно реконструировать ход событий: понятно, где должны были находиться суда и как развивалась ситуация. Теперь в голове сложилась мозаика, где именно могло произойти крушение и какой путь успели пройти участники экспедиции.
Дальнейшая история, связанная со строительством Мангазеи в 1601 году, напрямую соотносится с Пантуевым городком. После крушения часть экспедиции ушла на юг, а часть осталась на месте. Оставшиеся ненадолго сходили в Березов, чтобы пополнить запасы, а затем вернулись. Под руководством местных жителей из Пантуева городка, хорошо знавших местность, они на нартах добрались до Мангазеи. Это пример сплоченной деятельности русских первопроходцев и коренного населения, которое здесь проживало. Термин «колонизация» нередко вызывает настороженность, но на самом деле в данном контексте ничего страшного в нем нет, он означает прежде всего освоение территории. История показывает, что на первых этапах такое освоение было возможно только благодаря совместным действиям. Особенно символично, что этот городок нам удалось обнаружить в Год единства народов России.
Сколько экспедиция находилась в городке и что увидела
Никита Перцев, заведующий отделом истории и археологии музея им. И. С. Шемановского:
04:38 Судя по хронологии, участники первой экспедиции пробыли на месте крушения недолго — вероятно, от нескольких недель до пары месяцев. Крушение, скорее всего, произошло в сентябре (в лучшем случае — в конце августа), а до Мангазеи они добрались уже к декабрю. Учитывая огромное расстояние, на путь ушло немало времени, но короткой остановки в Пантуеве городке хватило, чтобы собраться с мыслями и силами, понять, что нужно делать, отправить вестников, которые должны были дойти сначала до Тобольска, а оттуда — до Москвы. Вторая экспедиция, отправившаяся на строительство в следующем году, не знала, чем закончилась история. Ее задачей как раз и было добраться до Пантуева городка и выяснить, в каком состоянии находится предыдущая группа: живы ли люди, сохранились ли запасы и так далее. Когда вторая экспедиция добралась туда, первой группы уже не было. А на месте будущей Мангазеи уже шло строительство.
Почему нужно было искать в Приуральском районе
Никита Перцев, заведующий отделом истории и археологии музея им. И. С. Шемановского:
06:39 Главное здесь — оттолкнуться от правильных сведений. У нас есть шикарный источник — путевые записки Георга Фридриха Миллера, поскольку он точно описал, где какой городок находится. Пантуев городок в его время, видимо, был представлен уже совсем одними юртами. И, скорее всего, в XVII веке это тоже были юрты — то есть не укрепленное поселение, а кратковременное. При этом Миллер писал, что на месте до сих пор видны следы былой крепости. А самое главное — он сохранил названия на разных языках: ведь ненцы говорят на одном языке, ханты — на другом. Еще он дал расстояния: от Обдорского острога — столько-то, от Пантуева городка до устья Аксарки — столько-то. Сейчас, когда у нас на руках все данные, мы это расстояние «опрокидываем» на современную карту.
Понятно, что Миллер вычислял в путевых верстах. Но если их перевести в современные километры, то Миллер практически не обманул: расхождение получается буквально в полтора-два километра. То есть он очень точно указал расстояния, притом, что сам здесь не был. Они с Ремезовым все данные собирали либо по рассказам людей, которые туда ездили, либо по воеводским архивам: смотрели и переписывали. Плюс ко всему нам помог анализ топонимики. Например, в 800 метрах от Пантуева городка течет ручей Пандыеган, названия однокоренные. Чем больше слоев источников накладываем, тем сильнее сужается ареал поиска. Но с первого раза городок мы не нашли. Более того, получился курьез: мы выходили на ту самую точку, посмотрели — вроде нет ничего. Но позже все-таки нашли.
Как сложилась археологическая удача
Андрей Плеханов, археолог, сотрудник Обдорского острога:
09:20 Никита Викторович здесь немного лукавит, в связи с этим хочется вспомнить роман Олега Куваева «Территория». Там очень много размышлений к вопросу удачи, несмотря на то, что речь идет о геологии, а у нас археология, но мы все полевики. Что такое удача? Это слагаемое упорства, пота, мозолей. Никита Викторович рассказывал о том, что всему этому предшествовало. Это разбор массива различных источников, разбор космоснимков, картографии, лоций. Дальше ребята отработали в полевых условиях практически 99% исследуемых точек.
И здесь вопрос удачи по большому счету уже не стоит. Поэтому в тот момент, когда мы обнаружили опять же с Андреем Васильевичем Гусевым (старший научный сотрудник Центра изучения Арктики. — Прим. ред.) памятник, других слагаемых уже не было. Если они ранее нахрапом смотрели точки, то когда мы туда приехали в очередной раз, шла уже планомерная работа по закладке археологических шурфов. Поэтому еще раз повторюсь, что это объемный пласт работы, который провели мои коллеги. Но только находкой памятника она не ограничивается. Андрею Васильевичу Гусеву еще предстоит писать отчеты, рисовать топографические планы и так далее — работы в разы прибавилось.
Как на местности определяли, где мог быть городок
Никита Перцев, заведующий отделом истории и археологии музея им. И. С. Шемановского:
12:36 Деревьев там достаточно, и кочек там много, и болот там очень много. Просто еще со времен неолита не меняется наше отношение к тому, где хорошо и удобно жить. Вот мы видим, что берег удобный, течет ручеек, есть где воду брать, тут можно птичку пострелять, тут сети на рыбу поставить. В принципе, на уровне космоснимков это видно. Далее мы выезжаем на место, где наметили большое количество точек, и смотрим специфику. В одной точке видим, что у берега тридцатиметровые отвесы, по которым люди просто забираться бы не стали, и воды рядышком нет — значит, нам сюда и заезжать не стоит.
Андрей Плеханов, археолог, сотрудник Обдорского острога:
Чтобы убедиться в наличии памятника, происходит закладка нескольких археологических шурфов. Мы закладываем шурф, видим, что есть культурный слой. Но для постановки археологического памятника на охрану этого недостаточно. По определению, культурный слой должен содержать археологические находки — то есть следы жизнедеятельности человека. Если в данном шурфе мы находок не зафиксировали, нам нужно дальше делать шурфы, определять культурный слой и его распространение, фиксировать находки.
Кого из школьников взяли в экспедицию и что доверили
Никита Перцев, заведующий отделом истории и археологии музея им. И. С. Шемановского:
15:21 Основная часть школьников — это воспитанники проекта «Школа археологии» музея имени Шемановского. В течение года они занимались в основном теорией: мы рассказывали про разные эпохи, что и когда происходило. Проводили и практические занятия — изготовление каменных орудий и тому подобные мастер-классы: показывали, как это делали в древности. По истечении года начинается главное, ради чего вся подготовка проводилась, — полевые исследования. Археолог должен быть в поле. Без этого мало что получится: можно великолепно знать теорию и ничего не понимать в археологии. Нужен тактильный опыт. Соответственно, мы вывезли ребят в поле, чтобы показать, как это выглядит на самом деле. Представление об археологии у большинства сформировано продуктами массовой культуры — 90% фильмов про археологов связаны с Египтом или Месопотамией: палаточки, солнышко светит, чаек попивают, карты смотрят. А по факту нужно сначала найти нормальное место для лагеря: траву выкосить, кочки срубить, палатку поставить.
Основные полевые работы мы, конечно, дали. Ребята копали учебные шурфы. Учили их работать с геодезической техникой — с нивелиром, делали съемку местности, даже с квадрокоптером полетали, потому что он теперь важная часть археологических исследований: сверху можно увидеть, как все происходит. Еще пришлось походить, поискать, осмотреть местность и найти признаки того, что здесь могло быть поселение. Лагерь стоял на месте рыболовецкого стана начала XX века. Когда копали яму под холодильник, пошел фарфор 1920–1930-х годов. Вот с этого и началась вся практическая часть.
Александр Будников, воспитанник «Школы археологии»:
Было интересно наблюдать за тем, как все происходит в поле именно вживую, а не только по историям. Был маленький азарт, было интересно узнать, что здесь находилось, сколько лет объекту, что осталось после этого. Когда только собирались в экспедицию, представлял, что будет пострашнее, все-таки местность дикая, не знаешь, что можно ожидать.
Никита Перцев, заведующий отделом истории и археологии музея им. И. С. Шемановского:
Плюс это наш первый выезд со школьниками, и мы перестраховались во всех случаях, где только можно. Андрей Владимирович уже говорил, что заранее люди выезжали по точкам и смотрели — не только сами точки, но и где лагерь лучше поставить. Так получилось, что это чуть ли не единственное место, где лагерь более-менее нормально можно было разместить. Там, где в конечном счете нашли памятник, тоже место ровное, но мы решили поставить лагерь по центру нашего разведочного маршрута, чтобы примерно одинаковое время было идти в любую сторону. И это было единственное место, где можно хотя бы нормально обосноваться.
О чем могут рассказать щепа и древесина
Андрей Плеханов, археолог, сотрудник Обдорского острога:
20:17 Во время закладки нового археологического шурфа, при снятии дерна, начало приходить понимание, что здесь, скорее всего, есть археологический памятник. Под дерном пошел слой, насыщенный органическими остатками — прежде всего щепой и берестой. После него начал проявляться новый слой, связанный уже с другим периодом обитания на данном месте. Там такой щепы уже не было, но видно, что это тоже археологический слой — глаз уже набитый.
В этом конкретном шурфе археологического материала на тот момент еще не было. Дальше необходимо продолжать работы по поиску и распространению археологического слоя, по насыщенности материальными остатками. В идеале там, где щепа, должны пойти какие-то артефакты. Пока нельзя сказать, к какому именно периоду относится нижележащий слой, пока Андрей Васильевич Гусев не доделает свою работу. Мы можем предполагать, что он ранний. Это может быть и средневековье, и эпоха бронзы, и ранний железный век. Последующие работы Андрея Васильевича как раз и покажут этот момент.
Никита Перцев, заведующий отделом истории и археологии музея им. И. С. Шемановского:
Характерная черта всех этих позднесредневековых городков — органика у нас не перетлевает до конца. Именно она является главным двигателем такого явления, как мерзлый культурный слой, что характерно для Войкарского, Надымского городков и так далее. И это, наверное, самое главное, что археолог нашел — именно этот слой, он действительно богатый сам по себе. Представьте: несколько лет вы живете на месте, где-то дерево построгали, щепки какие-то остались — понятно, что они сами по себе не появляются. Это остатки жизнедеятельности людей. Конечно, на более ранних памятниках такого нет.
Андрей Плеханов, археолог, сотрудник Обдорского острога:
Конечно, можно предположить, что это остатки, скажем, современные — какая-то лесозаготовка шла. Но как раз последующие шурфы и должны показать, есть ли там, к примеру, в городке у нас археологический слой, состоящий исключительно из щепы. Мы дошли, по-моему, до полутора метров фактически — и он еще не прекращался. То есть полтора метра идет только щепа различная.
Каких размеров шурфы и сколько их может быть
Андрей Плеханов, археолог, сотрудник Обдорского острога:
24:47 Самое маленькое, что мы можем и закладываем, как правило, — это метр на метр. Это минимальный объем, который может показать наличие культурного слоя. Дальше — в зависимости от того, что может оказаться в шурфе, от времени, возможностей и методологии. Как правило, археологические шурфы закладывают в пределах двух метров. На первых порах буквально достаточно одного, но их нужно все равно закладывать несколько. По законодательству и по разрешительным документам мы можем закладывать на одном археологическом памятнике до 20 квадратных метров — максимум 20 археологических шурфов. Как правило, этого достаточно, чтобы выявить распространение культурного слоя и показать, насколько большой археологический памятник.
Никита Перцев, заведующий отделом истории и археологии музея им. И. С. Шемановского:
Сейчас делают еще несколько шурфов. Ищут границу: вот здесь культурный слой есть, а вот здесь его уже нет. Собственно, вот она — черта границы, вот здесь памятник заканчивается. Плюс съемка местности, топосъемка памятников, потому что от этого тоже очень много можно понять. Во-первых, это обязательно. А во-вторых, она может показать то, чего мы не видим, просто идя по рельефу. Сейчас у нас есть всякие тахеометры и так далее, которые делают очень маленький шаг, и можно выявить жилищные впадины. Наш коллега, который работает с картами, уже со снимков их нарисовал, говорит: «Вроде бы вот они все». Но надо это все проверить, потому что, когда выезжаешь на место — там трава высоченная. Ты идешь, чувствуешь, что где-то кочка, но ее не видишь. А сейчас с вешкой пробегут и покажут, что где находится.
Какие работы нужно успеть сделать до конца лета
Никита Перцев, заведующий отделом истории и археологии музея им. И. С. Шемановского:
27:09 До конца лета нужно успеть отбить границы, сделать план. Все это будут делать сотрудники музея Шемановского для отчета. Нужно подготовить коллекцию — небольшая подборка предметов уже есть: керамика, шлаки какие-то, то есть металлургией даже занимались. Подготовить к сдаче в музей. Опять же, сами себе сдавать будем — приятно. Ну и, соответственно, написание отчета — это в научном плане.
Но есть и другая сторона этого мероприятия — у нас грантовый проект. И по этому гранту работа одной экспедицией не ограничивалась, у нас еще очень много популяризаторской деятельности. В конце года в музее планируется выставка, в том числе посвященная истории Мангазеи, и при ней мы хотим сделать театрализованное выступление. Выставка будет по Северному морскому пути, и в ней сделаем свою часть. Кроме того, на первую половину сентября намечена работа с местным населением. Пантуев городок не просто так называется — он от рода Пандо. Мы нашли представителей этого рода, и нужно с ними уже работать. Тут, скорее всего, придется взаимодействовать с этнографами, думаю, они помогут составить правильные вопросы. Плюсом к этому намечена фотовыставка по самому проекту. Активностей очень много, этим годом проект мы не заканчиваем, срок, по-моему, апрель следующего года, поэтому у нас сейчас только все начинается.
Есть ли возле памятника следы деятельности человека
Андрей Плеханов, археолог, сотрудник Обдорского острога:
32:49 В данном случае нам везет: промышленное освоение туда не дошло. Есть лишь небольшое антропогенное воздействие, но лишний раз обозначать точки, где находится памятник, не хочется: и без нас там бывают «товарищи, которые нам совсем не товарищи» — черные копатели. Следов их деятельности мы пока не обнаружили. Да и за год—два все сильно заросло травой — ничего не видно.
Тут снова встает вопрос сохранения памятника. Как говорят археологи, «чем бескультурнее человек, тем мощнее культурный слой»: люди вокруг себя разбрасывают вещи, теряют их — и так складывается устойчивый слой. В нашем случае он сохранился благодаря мерзлоте, как отмечал Никита Викторович, именно из-за нее уцелела щепа. Можно представить аналогию из бытовых условий: когда идет стройка, и опилки выбрасывают, а потом их засыпает снегом, сугроб там тает намного дольше. Примерно в таком же состоянии находятся археологические памятники, например XVII века, где, по сути, те же опилки. Слой земли там оттаивает намного меньше. А если его вообще не трогать, и сверху он зарастает травой, то может сохраняться несколько столетий, а то и тысячелетий.
Жили ли на этом месте в более позднее время
Никита Перцев, заведующий отделом истории и археологии музея им. И. С. Шемановского:
34:57 Мы стояли на одном рыболовецком стойбище, а по всему берегу зафиксировали таких, наверное, штук пять точно. Это уже XIX — начало XX века, время массовой заготовки рыбы, когда она пошла на экспорт по всей России и даже местами дальше. У исследователя Дунина-Горкавича в трудах как раз отмечены пески аксарковские в том месте, где мы стояли лагерем. Просто люди выбирали место более-менее удобное, чтобы встать. К сожалению, таких мест не очень много, они раскиданы по берегу — в том числе и то, где стояли мы.
В месте, которое мы выбрали, река меньше по глубине — идет резкий перепад. Собственно, поэтому мы сейчас и понимаем, что здесь-то судно и разбилось. Резкий перепад уходит в глубину. Были, видимо, большие пески аксарковские, очень большие. Кстати, у Ремезова в этом месте отмечены запоры — когда перегораживают реку. Остатки подобных запоров мы там тоже нашли. То есть люди плюс—минус на километры отходили отсюда на сезон—два, но использовали этот ареал очень долгое время.
Какая беда случилась у экспедиции и сколько было кочей в ней
Никита Перцев, заведующий отделом истории и археологии музея им. И. С. Шемановского:
38:09 Судно, видимо, не просто ударилось — оно очень серьезно село на мель, так что вытащить его не смогли. Это серьезная посадка. У нас есть несколько больших розыскных дел XVII века о крушении кочей (традиционных русских деревянных парусно-гребных судов. — Прим. ред.). Понятно, что шло не одно судно — целый караван. На одном коче в среднем максимум 20 человек, плюс вещи, еда и все остальное. Вот, например, розыскное дело о крушении каравана дьяка Теряева. В первый шторм у него полностью разбило один или два коча. Они все сгрузили на третий и смогли снять его и пойти дальше. Правда, на следующий день их опять накрыло штормом, и они потеряли и третий. А здесь, видимо, судно село так, что даже снять его сразу не смогли.
Сколько было кочей в этой экспедиции, нам неизвестно. По крайней мере, из того, что в доступе — точно нет. Дело о второй экспедиции дошло даже не целиком: начинается уже с того, что им нужно сделать во время поездки. А что было до этого — как снаряжать экспедицию, чем снаряжать, где строить суда, кто должен дать припасы — все это опущено. Значительная часть документа не сохранилась. Уцелело только то, что нужно сделать уже на месте. Пока больше ничего нет. Может быть, исследование в Российском государственном архиве древних актов рано или поздно наткнется хотя бы на переписанный документ, который скажет больше об этой истории. Но пока его нет. К сожалению, историков у нас не так много, как хотелось бы, и далеко не все имеют возможность спокойно сидеть в архиве и работать.
Как будут доказывать, что это Пантуев городок?
Никита Перцев, заведующий отделом истории и археологии музея им. И. С. Шемановского:
40:57 Понятно, что таблички «Пантуев городок» там не стояло. Но здесь то, с чего я и начинал: анализ картографии, анализ топонимики, анализ расстояний, прописанных Миллером, — все это складывается в одно. Плюс слой того времени, который мы нашли. На удивление, на всем основном протяжении археологии не было вообще. Раскопки — я сомневаюсь, что там нужны. Тут в принципе разведки хватает, чтобы уже твердо сказать, что это он. Раскопки — это долго, дорого, тяжело, и место для постоянного лагеря, честно говоря, не очень хорошее. Может быть, появится идея, что все-таки надо его копать, и мы придумаем, как это сделать. Экспедиция будет небольшая, человек десять максимум.
Андрей Плеханов, археолог, сотрудник Обдорского острога:
Там не все так просто, как на первый взгляд кажется. Повторимся, там есть более ранний слой. И он уже, возможно, оборонительный, — тем более, что Миллер упоминает остатки крепости. Поэтому вопросы остаются, они есть и будут. Они могут быть сняты только после полномасштабных исследований. Но, опять же, полномасштабные исследования — это, как сказал Никита Викторович, прежде всего время, деньги и место, где вставать. То есть много слагаемых.
Чем важен Пантуев городок?
Никита Перцев, заведующий отделом истории и археологии музея им. И. С. Шемановского:
44:34 Каждый памятник, как я уже говорил, уникален. Даже если мы имеем два рядом стоящих памятника, оставленных одними и теми же людьми в одно и то же время, они все равно будут разные. Где-то больше занимались рыбной ловлей, где-то — охотой, плюс вещи индивидуальные и так далее. Поэтому каждый памятник по-своему уникален и важен для общего понимания археологической карты России. После полномасштабного исследования можно будет говорить о подробностях. Пока что мы точно знаем, что, по крайней мере в ранний период, были шлаки металлургические, то есть банально плавили металл. Хотя, казалось бы, территория небогатая на металлургию, а вот пожалуйста.
Андрей Плеханов, археолог, сотрудник Обдорского острога:
Опять же к вопросу о возможностях и методологии, которую мы сейчас отрабатывали. У нас еще есть достаточное количество ненайденных археологических памятников: та же Собская застава и другие небольшие городки, упоминания о которых существуют, но мы до сих пор не знаем, где они находятся. Соответственно, выявление этих памятников с помощью методики, которую мы отрабатываем уже не первый год, — очередная копеечка в нашу копилку знаний и методов, которыми мы можем дальше обнаруживать страницы забытой истории. А это дает возможность смотреть распространение торговых путей, экономическое взаимодействие не только на конкретной территории, но и экстраполировать эти возможности и торговые взаимоотношения уже в перспективе на соседние регионы. К примеру, с той же Собской заставой: мы не знаем точно, где она располагается и вообще сохранилась ли она. Но если мы ее с помощью нашей методики найдем — уже совсем о других вещах можно будет говорить.
Почему многие хотят найти Собскую заставу?
Никита Перцев, заведующий отделом истории и археологии музея им. И. С. Шемановского:
48:33 Как минимум с 2012 года есть отчеты — люди целенаправленно, целыми группами искали Собскую заставу. Найти не удалось. Предположений очень много: это нижнее течение и так далее, но пока что это все. Не то чтобы я тайну храню и не говорю вам, просто пока мы больше ничего не знаем.
Почему она так привлекает? Почему ее уже 20 лет ищут? У нас две таможенные заставы. Одна — Обдорская, в Обдорском городке, вторая — Собская. Они существовали одновременно и составляли, по сути, одну систему — то, что как раз прописано у Ремезова. Зимой собирали ясак, летом досматривали грузы, которые сюда приходили, и взимали десятинную пошлину. Можно сразу примерно представить набор вещей, которые можно там найти. Другое дело, что мы не знаем, что она из себя представляла. Когда мы говорим «застава», представляем деревянные стены, башни и так далее. А по факту это может быть какая-нибудь избушка, рядышком амбар. А может быть, это вообще временные шатры — зачем тебе избушка только на лето? Какое-нибудь место под причал. А вот то, что вокруг, внутри археологического слоя — там уже может быть многое. Печати какие-нибудь, письменные принадлежности. Ручка сломалась, выкинул ее (а тогда это просто перышко гусиное), и тут мы: «О, перышко гусиное, писать умели». Может быть, черновики каких-то закладных. Монеты — чешуйки серебряные. Не потому, что их так много, а потому что они маленькие, их теряют постоянно. Карманов тогда не было, она у тебя упала, ты ее не найдешь никогда.
Андрей Плеханов, археолог, сотрудник Обдорского острога:
Получается так, что раз у нас есть Полуйский городок, раз есть Рунимов городок, если есть Пантуев городок — значит, и Собская застава где-то есть, потому что Миллер все-таки не ошибся, карты Ремезова хорошо ложатся. Значит, это где-то должно быть.
Много ли еще белых пятен?
Никита Перцев, заведующий отделом истории и археологии музея им. И. С. Шемановского:
51:32 Очень много. У нас есть, к примеру, городок Унбин, чуть выше по течению от Катравожа. Тоже непонятно, что это такое: пытались перевести как «лесистый», «бородатый городок» — как-то так. Где он находится — непонятно. Опять же, не шли целенаправленно, шурфя через каждые 100 метров, а пробежались — вроде нет ничего. И таких памятников очень много. А говорим мы только про очень узкий хронологический срез — 100–150 лет. А у нас история не 100–150 лет — у нас тут с мезолита идет. Представьте, сколько еще всего некопаного, не найденного и так далее. Конечно, надо понимать, что археология у нас не в начальном состоянии, кое-что уже накопано, какие-то выводы мы уже можем делать. Сейчас известно 500 памятников археологии, но исследовано максимум два десятка. Представляете, какие еще нас ждут открытия?
Фрагменты керамических сосудов, найденные в древнем некрополе Салехард—5, передали на восстановление уральским специалистам. Реставраторы воссоздадут полные формы артефактов медно-каменного века для создания их точных цифровых копий. После качественной склейки и реставрации цифровые копии сосудов планируют использовать в VR-сценариях и виртуальных экспозициях на выставках.
Читайте «Север-Пресс» в мессенджере «Макс».
0
0
Теги: