0
0
«Язык — это не нагрузка, а про семью»: преподаватель ямальского колледжа 50 лет учит любить речь КМНС
Что делать, чтобы не потерять языки коренных малочисленных народов Севера? Ответ на этот вопрос десятилетиями ищет Нина Михайловна Егерь, преподаватель Ямальского многопрофильного колледжа. Почти 50 лет она передает студентам не просто грамматику, а живую ткань языка — с его образами, табу, интонациями и культурным кодом. В День языков народов России она рассказала «Север-Прессу», почему без семейного тепла и уважения к языку даже лучшие учебники бессильны и почему спасение языка начинается с простого: услышать и не отмахнуться.
Почему носители разных языков КМНС не понимают друг друга
На Ямале звучит несколько языков коренных малочисленных народов — ненецкий, хантыйский, селькупский и другие. Для человека, который не знаком с ними, эти языки могут казаться похожими, но на деле разница между ними огромная: без переводчика представители разных народов друг друга не поймут.
По словам Нины Михайловны Егерь, причина в разной языковой основе: например, ненцы относятся к самодийской группе, а ханты — к финно‑угорской. Поэтому общего языка у них нет. Исключение — отдельные слова, которые перекочевали из одного языка в другой. Особенно это заметно в лексике, связанной с оленеводством: многие термины перешли к ханты, а часть из них — в коми язык. Благодаря таким заимствованиям оленеводы могут понять друг друга даже без перевода.
При этом в обычной жизни взаимопонимание дается непросто. «Если ты не жил среди этого этноса, понять чужую речь практически невозможно», — подчеркнула Нина Михайловна. Особенно обособленно звучит селькупский язык: хотя селькупы тоже относятся к самодийской группе, их лексика заметно отличается от других.
Есть и примеры близкого родства языков. Так, разные группы ханты — приуральские, шурышкарские, казымские — легко понимают друг друга: их лексика очень похожа. В прошлом и коми‑зыряне, жившие рядом с хантами, нередко свободно переходили с одного языка на другой в повседневном общении.
Роль семьи в сохранении языка: почему одного родителя недостаточно
Сами по себе языки коренных народов Севера хранят невероятное богатство образов, которое не все носители осознают, считает Нина Михайловна. Она вспоминает, как ее бабушка‑коми говорила: «Не будем портить язык, потому что мы плохо говорим на русском» — и общалась с внучкой только на родном. Именно от бабушки Нина Михайловна унаследовала образность мышления, которая потом помогала ей искать красивые формы и в русском языке.
Нина Егерь убеждена: язык живет только тогда, когда вся семья участвует в его передаче. Педагог отметила, что без общей вовлеченности даже самые хорошие уроки в школе не дадут нужного эффекта: язык должен звучать дома, становиться частью повседневных привычек, а не оставаться предметом из расписания.
«Многие родители категорически против дополнительной языковой нагрузки на детей и не записывают их в классы изучения родного языка. При этом нередко бывает, что и сами взрослые стесняются родной речи — особенно в смешанных семьях. Надо по‑доброму, в игре, с улыбкой подключаться к разговору и приучать ребенка к звучанию языка. Бывает, когда мама старается, а папа говорит: «Зачем ему этот язык нужен?» — такие семьи сплошь и рядом встречаю. А ведь когда папа повторяет слово вслед за мамой, ребенок чувствует: язык — это не нагрузка, это про нас, про нашу семью».
Нина Михайловна Егерь
преподаватель Ямальского многопрофильного колледжа
Сложности преподавания: от учебников до отношения представителей коренных народностей
Преподаватель Нина Михайловна Егерь ведет занятия по шурышкарскому диалекту хантыйского языка — одному из важных ответвлений хантыйской речи. Учебная база для этого диалекта складывалась годами: отправной точкой стал букварь 1961 года, над которым совместно работали Петр Ефимович Хатанзеев — автор первого хантыйского букваря — и Василий Ефимович Ануфриев. Позже, в 1973 году, Ануфриев выпустил собственный вариант букваря, который до сих пор применяют в школах.
На своем пути Нина Михайловна не раз сталкивалась с неприятием: ей, коми‑зырянке по происхождению, прямо давали понять, что она не должна заниматься хантыйским языком. Педагог вспоминает, как ее упрекали в том, что она якобы «портит» язык, и настойчиво спрашивали, зачем ей писать стихи на коми и рассказы на хантыйском.
«На меня так давили, вы знаете, но я не сдалась. Сами они ничего не сделали для сохранения языка», — поделилась Нина Михайловна. Несмотря на критику, она продолжает преподавать и убеждена: именно живая работа с языком, а не только формальные пособия, помогает ему оставаться востребованным.
Практики обучения в колледже: как пробудить интерес к языку у студентов
В Ямальском многопрофильном колледже хантыйский язык осваивают не только представители коренных народов, но и студенты самых разных национальностей — русские, дагестанцы, киргизы, казахи. Необычный предмет входит в программу дошкольного и медицинского отделений: его слушают будущие воспитатели, акушеры, фельдшеры и медсестры. Преподает язык Нина Михайловна Егерь — и делает это так, что даже за 40 учебных часов студенты начинают свободно разговаривать.
Педагог сознательно строит занятия как живой диалог. Сначала студенты осваивают небольшой набор слов, а уже через эту лексику постепенно «включается» грамматика. Особое внимание Егерь уделяет культурным нюансам — например, рассказывает о табуированных словах. Так, например, роженица из коренных народов никогда не скажет напрямую «у меня начались роды»: в традиции есть особое слово, которое используют, чтобы не называть событие вслух.
«Я говорю ребятам: «Давайте испытаем себя — сможем ли мы за эти 40 часов выучить язык?» И они с удовольствием берутся за задачу», — рассказала Нина Михайловна. По ее наблюдениям, из группы в 20 человек порядка 16 студентов активно включаются в общение на уроках, и только четверо остаются в стороне, стесняясь говорить на родном языке.
Особенно дорого преподавателю, когда ученики не забывают язык спустя годы. Однажды в поликлинике она встретила девушку из Казахстана, которая 15 лет назад училась у нее на вечернем отделении. Студентка до сих пор помнила педагога и даже поздоровалась с ней на хантыйском — для Нины Михайловны эта встреча стала настоящим подарком. «Это было для меня прямо бальзамом на душу», — призналась она.
Егерь убеждена: спасти родной язык одними учебниками невозможно. Нужны увлеченные педагоги, хорошие методические материалы — и, главное, живая практика. Именно такой подход и дает результат: язык перестает быть набором правил и становится инструментом общения.
Язык как ключ к пониманию: история о том, как одно слово напугало пациента
Языки коренных народов Ямала — это не просто грамматика и слова. В них спрятаны целые пласты культуры, которые не найти в учебниках. Об этом на занятиях напоминает студентам Нина Михайловна.
В качестве примера она рассказала историю, которая случилась с ней около 30 лет назад в салехардской больнице. Пожилого мужчину из ханты привезли в медучреждение из поселка. Он стоял в углу, крепко обняв малицу (традиционная верхняя одежда народов Севера — Прим. ред.), и не произносил ни слова. Когда к нему подошла Нина Егерь и заговорила на хантыйском, мужчина удивленно спросил: «Я что, живой?»
Оказалось, причина молчания была в одном слове. Молодая медсестра обратилась к пациенту на «вы» на хантыйском — так принято в русском языке при разговоре со взрослым человеком. Но в хантыйском, ненецком, коми и селькупском языках к старшим принято обращаться на «ты». Для пожилого ханты такое обращение стало тревожным знаком: он решил, что уже ушел из жизни, объяснила Нина Михайловна.
«Дед смотрит: вокруг никого нет, духов нет. Значит, я живой. А почему она мне говорит «вы»? А малицу он не выпускал из рук, потому что по традиции ханты кладут ее в гроб вместе с покойным», — пересказала Нина Егерь тот разговор.
Эту историю педагог регулярно приводит в пример на занятиях. Она хочет, чтобы будущие специалисты, в том числе медики, понимали: язык — это не просто набор правил и падежей. Это ключ к культуре, к правильному, уважительному общению с людьми.
Отторжение родного языка молодежью: наблюдения преподавателя
Несмотря на меры поддержки — губернаторские гранты, цифровые приложения для изучения алфавита и общественные дискуссии, — родной язык все чаще оказывается невостребованным среди самих представителей коренных народов. Об этом на примере коми‑зырян рассказала Нина Егерь.
В родном поселке педагог столкнулась с откровенным неприятием: восемь человек из коми семей хором заявили ей: «Не говори с нами на коми, мы его не любим». «Я пошла домой и заплакала. Думала: как же так? Родители ведь все говорящие на коми, но в быту говорят только на русском», — поделилась Нина Михайловна.
«Словом можно спасти»: Нина Егерь — о будущем языков народов Севера
На вопрос о том, какая «волшебная палочка» могла бы разом спасти языки народов Севера, Нина Егерь ответила без иллюзий, с горькой прямотой. «Волшебной палочки, к сожалению, нет. Надо в корни свои заглянуть — и не обижать тех, кто с тобой рядом», — объяснила педагог.
Вскоре Нина Михайловна планирует уйти на пенсию. Почти полвека она посвятила сохранению хантыйского языка и культуры. При этом ей до сих пор приходится сталкиваться с неприятием: порой в ее адрес звучат резкие слова. Нина Михайловна не держит обиды, но признается: ей тяжело выступать на публике и давать интервью.
Свое жизненное и профессиональное кредо она выражает через строки поэта Вадима Шефнера 1956 года: «Словом можно убить, словом можно спасти, словом можно полки за собой повести». Именно по этому принципу Нина Егерь работала все эти годы — стараясь не просто преподавать язык, а спасать его, бережно передавая каждое слово новому поколению.
Жители Ямала впервые присоединятся к празднованию Дня языков народов России. В честь события в округе подготовили более 150 просветительских мероприятий.
Читайте «Север-Пресс» в мессенджере «Макс».
0
0
Теги: