0
0
Студенты из Донецка подготовят рецепт оздоровления деревьев и кустарников в трех городах Ямала
В трех городах Ямала на практике побывали студенты из вуза Донецка
На Ямале ежегодно летом работают студенты из ведущих вузов страны: они не только набивают руку в будущей профессии, но и помогают ученым провести актуальные исследования, сделать выводы и подготовить рекомендации. В этом году впервые в регионе побывали практиканты из Донецкого государственного университета. Они оценили здоровье зеленых насаждений в Лабытнанги, Салехарде и Надыме. Какую работу провели студенты и аспиранты, чем для них интересен Ямал и каких результатов ждут ученые? Об этом узнали в пресс-центре «Север-Пресса». С журналистами общались представители Научного центра изучения Арктики Роман Колесников и Юлия Печкина, руководитель практики, доцент кафедры физиологии и биофизики ДонГУ Владимир Корниенко и практикантки Анастасия Дышлова, Вероника Моргун, Алена Шкиренко и Елизавета Заблоцкая.
Содержание
- 01:47 Летом 2026 года на Ямале поработают студенты 13 вузов
- 03:57 Почему решили проверить здоровье деревьев?
- 05:49 Как собирали команду студентов и какие у них задачи?
- 08:49 Чем удивил гостей из Донецка Ямал
- 12:38 Как биологи исследуют деревья
- 14:29 Сколько времени может занимать обследование деревьев
- 17:24 Чем помогают низкие температуры деревьям
- 20:55 Поехать на Ямал — шикарное предложение
- 28:33 Про кронирование и долгожительство деревьев
- 32:26 Зачем студенты сканировали листья
- 37:02 Про ландшафты, почвы и багаж
- 40:29 Каким будет итог работы студентов?
- 43:35 Изменение климата действительно есть
Летом 2026 года на Ямале поработают студенты 13 вузов
Роман Колесников, ведущий научный сотрудник сектора геоэкологии Научного центра изучения Арктики:
01:47 Благодаря губернатору Дмитрию Андреевичу Артюхову у нас уже пятый год проводятся студенческие практики. Он инициировал и активно поддерживает эту работу. Каждый год к нам приезжают студенты и аспиранты из разных регионов России, они собирают материал для курсовых, дипломных работ и диссертаций. Вместе с преподавателями они помогают закрывать потребности округа в исследованиях — в первую очередь экологических и геокриологических, в изучении территории и развитии практической науки в регионе. В этом году к нам приезжают 108 студентов из 13 вузов. Охват широкий: вузы Москвы, Санкт-Петербурга, Тюмени, Донецка, Ухты и других городов. Представлены разные направления — не только экология и биология, но и гидрология, география, геокриология, строительство. Отбор очень строгий: действует специальная программа, выбираются лучшие проекты от вузов, а также учитывается востребованность направлений для региона. Заявок обычно больше, чем мест. Когда увидели заявку из Донецка, обрадовались: Донецкий государственный университет — очень хороший вуз. Мы активно сотрудничаем с ним в области гидрологии и географии, а в этом году еще и с биологами: они помогают в изучении растительности в Салехарде, Лабытнанги и Надыме.
Почему решили проверить здоровье деревьев?
Роман Колесников, ведущий научный сотрудник сектора геоэкологии Научного центра изучения Арктики:
03:57 У студентов из Донецка очень хорошая научная и образовательная база, именно поэтому мы решили им передать это направление. Из всех биологических заявок, которые поступили от вузов, мы остановились на проекте Донецкого государственного университета, поскольку они составили очень хорошую программу. Сейчас в городах активно ведется озеленение, об этом часто рассказывают в разных программах. Нам важен свежий, научный взгляд: нужно понять, все ли мы делаем правильно и что еще можно изменить в этом направлении. С одной стороны, у коллег хороший научный опыт, с другой — практический: в своем регионе они активно работают в этой сфере. Студенты уже обследовали горсад в Салехарде и изучили растительность в Лабытнанги. Будут даны рекомендации о том, как дальше развивать это направление, все ли правильно делают муниципальные власти. Это станет понятно по итогам не только полевых работ, но и последующей камеральной обработки материалов. Надеюсь, мы получим рекомендации о том, как дальше вести озеленение.
Как собирали команду студентов и какие у них задачи?
Владимир Корниенко, доцент кафедры физиологии и биофизики ДонГУ:
05:49 Действительно, при подготовке заявки был определенный риск: наша команда, по сути, молодая: в команде студенты второго и третьего курсов, аспиранты, и я отношусь к категории молодых ученых. Риск был связан с особенностями региона: в Донбассе — сухие степи, лесов мало, хотя мы и стремимся повышать лесистость. Арктика и Крайний Север для нас — совершенно новое: другие ландшафты, природно-климатические условия, виды растений, незнакомое биоразнообразие. Но мы были готовы помогать региону на практике. Отбор участников проходил по нескольким критериям. Во-первых, это студенты, которые изучают лесные экосистемы (с учетом специфики Донбасса). Во-вторых, те, кто имеет подготовку по учебе и практический опыт, например, в рамках курсовых и дипломных работ. Даже если их исследования были посвящены другой природе, у них должны были быть хотя бы первичные навыки, соответствующие задачам. В-третьих, важны были личная смелость и готовность рискнуть, в том числе поехать на Ямал во время каникул, фактически в студенческий отпуск, чтобы решать настоящие научные задачи. Программа работ серьезная. В нее входит обследование линейных насаждений — растений вдоль автомагистралей: улицы Ямальская, Мира, Павлова, а также городского сада в Салехарде. Объем работ приличный, по сути, это задача для лаборатории на пару месяцев. Кроме того, были исследования в Лабытнанги: парк Победы и парк Юбилейный — серьезные площади с новым для нас биоразнообразием. Поначалу мы работали по традиционному методу — с определителем, но быстро набили руку: теперь ребята уверенно определяют виды, новые для них. Плюс еще аналогичная работа в Надыме.
Чем удивил гостей из Донецка Ямал
Владимир Корниенко, доцент кафедры физиологии и биофизики ДонГУ:
08:49 Честно, Ямал удивил. Во-первых, своей природой, во-вторых — развивающимися этнокомплексами. Очень здорово, что развивается туризм: идет привлечение людей с материка. Туристы приезжают, чтобы узнать о традициях и народах, а заодно полюбоваться природой. В новинку было увидеть растения, которые у нас не произрастают. Пока сложно судить, что выйдет из этой работы с точки зрения науки — например, в плане дендрохронологии и мониторинговых исследований. Серьезную аналитику и выводы будем делать ближе к сдаче отчета. А пока все прекрасно: шикарные города, замечательный край. Полярный день — это отдельное впечатление. Поначалу было сложно адаптироваться, но, кажется, мы привыкаем. Привыкаем и к местным «обитателям» — мошкам и комарам. Сначала они встретили нас довольно бурно, а потом, можно сказать, стали относиться дружелюбнее. В чем-то природа здесь схожа с нашей: у нас тоже суровые условия, только другого типа. У нас — сухая степь, серьезные ветровые нагрузки. Температуры тоже бывают серьезные, но положительные; вместо избытка влаги — засушливость. Например, у нас березы невысокие, есть лиственница сибирская — и темпы ее роста, на мой взгляд, практически сопоставимы с теми, что здесь. Правда, у нас лиственница представлена слабо — в основном только в Донецком ботаническом саду, и то это искусственные насаждения. Некоторые виды у нас постепенно выпадают, например, ольха. Еще сохранились отдельные участки, где она встречается, но в целом ее становится все меньше. Где-то раньше была, а сейчас ольхи там практически нет. У вас же ольха представлена хорошо — это замечательное растение, и мы планируем дать по этому направлению научные рекомендации. Предварительно видно, что в местных условиях ольха чувствует себя неплохо. Темп роста, конечно, ниже, чем у ольхи в наших краях: у нас бывают огромные деревья, она у нас практически аборигенный вид. А у вас — кустистые формы ольхи. Честно говоря, я такое вижу впервые. А еще интересно, что с помощью таких кустистых форм можно формировать зеленые изгороди. Вообще, для нашей команды почти все здесь — первый опыт.
Как биологи исследуют деревья
Владимир Корниенко, доцент кафедры физиологии и биофизики ДонГУ:
12:38 Для биолога дерево — в первую очередь объект исследования. Когда научный коллектив приступает к мониторинговым работам, первым делом ведется полевой журнал: в него вносят все ключевые параметры. У нас есть бланки, разработанные под наш регион, но в ходе работы с ребятами мы поняли, что их нужно дополнять и корректировать специально под условия Ямала. Некоторые параметры нам уже знакомы — мы привыкли фиксировать их в обиходе. Но здесь важно четко и строго записывать даже, казалось бы, мелкие детали: впоследствии они могут оказаться ключевыми для анализа. Сначала проводим лесотаксационное исследование: измеряем высоту и диаметр дерева, оцениваем балл жизненного состояния, фиксируем все пороки и дефекты — и на стволе, и на кроне, отмечаем форму растения. Бывает, что объект по идее должен быть деревом, а фактически представляет собой куст — такие нюансы тоже учитываем. Помимо этого, выполняем дендрохронологические исследования, но не для всех деревьев, поскольку метод довольно деликатный. Выбираем только наиболее показательные экземпляры: во-первых, самые распространенные в данном месте виды, во-вторых — особые растения, например, отличающиеся необычно большим или, наоборот, малым обхватом. Так мы пытаемся понять, какие факторы, в том числе природно-климатические условия и особенности рельефа, влияют на темп роста: почему у одних деревьев он снижен, а у других — выше. В итоге по каждому дереву фактически составляется паспорт.
Сколько времени может занимать обследование деревьев
Владимир Корниенко, доцент кафедры физиологии и биофизики ДонГУ:
14:29 Если брать глобально, то всю жизнь. Мониторинговые исследования — это постоянные наблюдения за объектами на одной и той же территории: например, за участком леса или особо охраняемой природной территорией. Ученые каждый год фиксируют динамику роста, изменения численности растений, появление инвазивных видов и другие процессы. Если говорить о практической стороне, на обследование одного растения уходит от 5 до 15 минут — все зависит от сложности объекта. За один рабочий выход мы проходим от 7 до 16 километров. При этом такая работа воспринимается не как нагрузка, а скорее как хобби: ты делаешь полезное дело, выполняешь свой профессиональный долг. Минимальный порог — несколько сотен растений в сутки, но итоговый объем зависит от погоды, условий и конкретных задач. Например, если речь идет о дендрохронологическом исследовании — когда нужно забрать керн и детально изучить параметры, на одно растение может уйти до получаса. При быстром мониторинге (определение вида, заполнение бланка лесотаксационного описания) достаточно примерно 10 минут. В горной местности временные затраты выше: только путь к участку может занять полдня, плюс сама работа на месте.
Чем помогают низкие температуры деревьям
Алена Шкиренко, аспирантка биологического факультета ДонГУ:
17:24 Я согласилась на предложение о поездке — было очень интересно узнать специфику региона: отличия от нашего действительно грандиозные. Хотелось изучить местное биоразнообразие, понять, какие виды здесь представлены, какие более устойчивы, а какие — менее. Я специализируюсь на дендрофильных насекомых, поэтому особенно интересно было выяснить, какие виды насекомых повреждают растения. Например, мы заметили, что у ивы сильно повреждены листовые пластины, собрали материал для изучения. Скорее всего, в отчете представим данные о комплексе насекомых, обитающих в этом регионе. Обратили внимание на ивы декоративной формы. Вероятно, это старовозрастные растения, которые кронировали и обрезали, чтобы придать им нужную форму. Мы проводили мониторинговые исследования и оценку состояния таких ив. В целом они неплохо себя чувствуют. Нам удалось определить два вида ив, третий пока в работе.
В целом я заметила, что у многих растений есть заросшие патологические признаки. Если говорить о нашем регионе, растение в любом случае имеет какие-то деформации ствола или кроны. Например, на стволе часто образуются морозобоины — они возникают из-за перепадов температур. Бывают и открытые прорости — по сути, это раны, которые становятся входными воротами для насекомых, грибов и различных заболеваний. На Ямале мы заметили особенность: такие раны довольно часто зарастают. Считаю, что это тоже специфика региона, на этот процесс явно влияют местные климатические условия.
Владимир Корниенко, доцент кафедры физиологии и биофизики ДонГУ:
Скорее всего, дело в температуре воздуха: большую часть времени она держится на низком уровне, и из-за этого микроорганизмы, а также насекомые-эндофилы просто не успевают поселиться на растениях, сформировать благоприятную питательную среду и нанести серьезный ущерб. Получается, минусовые температуры в каком-то смысле защищают растения — и это действительно заметное отличие региона.
Поехать на Ямал — шикарное предложение
Вероника Моргун, студентка второго курса биологического факультета ДонГУ:
20:55 Поступило шикарное предложение — поехать на Ямал, в каком-то смысле это даже сбывшаяся мечта. Хотелось познакомиться с местной природой, понять, что здесь происходит. Тут очень красиво, приятно удивляет городская среда: много растительности, большое разнообразие видов. К примеру, встречается береза пушистая — она везде разная: вдоль автомагистралей чувствует себя не так, как в парковых зонах; заметны отличия и по размерам, и по общему состоянию. Есть и ель сибирская, и сосна сибирская. Сначала мы просто знакомились с местностью, изучали, какая тут растительность. Честно говоря, для меня это был первый опыт работы с таким обширным массивом задач. Поначалу большую часть времени мы проводили вместе с научным руководителем, так было проще сориентироваться. Постепенно привыкли, научились лучше распознавать растения и уже самостоятельно проводить исследования.
Елизавета Заблоцкая, студентка второго курса биологического факультета ДонГУ:
На самом деле никого уговаривать не пришлось — я сама очень хотела сюда приехать. Было интересно побыть здесь, поработать именно в тундре, пройтись по мху, по болотам, изучить лесные насаждения. В этом году нам выделили городские зоны, но надеюсь, что в следующем получится обследовать именно леса — для меня главное отличие как раз в самой природе и в атмосфере тундры.
Заметила, что необрезанные и некронированные ивы находятся в плохом состоянии. Высокие ивы сильно повреждены насекомыми, на стволах много дефектов — и морозобоины, и сухобокость. Пожалуй, из древесных растений именно ива хуже всего чувствует себя в этих условиях. Чтобы помочь им, сначала нужно определить вид насекомого, которое их повреждает, а уже потом продумывать меры борьбы с ним. При этом ель сибирская и лиственница сибирская, наоборот, в прекрасном состоянии — хорошо адаптировались и выглядят очень красиво.
Владимир Корниенко, доцент кафедры физиологии и биофизики ДонГУ:
Нужно уточнить, что речь идет о старовозрастных растениях — им обязательно требуется замена. Где-то стоит заменить старовозрастные ивы молодыми, а где-то — сменить объект озеленения на более удачный вид, учитывая особенности конкретных территорий. При этом ива на Ямале преобладает, поэтому ее нужно сохранить. Ключевой шаг, как уже говорилось, — определить дендрофильное насекомое, которое поедает листья, и на этой основе разработать рекомендации по устранению проблемы. Подготовка методических рекомендаций по борьбе с насекомыми — серьезная работа: она включает обработку, обжиг, сбор и вывоз листьев на полигоны и так далее. Многие из этих мер — сезонные, поэтому продолжим работу по возможным рекомендациям.
Про кронирование и долгожительство деревьев
Владимир Корниенко, доцент кафедры физиологии и биофизики ДонГУ:
28:33 По поводу кронирования — все делают правильно: тут важен не только декоративный аспект, но и вопрос аварийности. Мы в команде специализируемся на биофизике, есть у нас и зоолог — ведем работы с биофизической точки зрения, оценивая аварийность деревьев. Суть в том, что, когда растение достигает критического для региона возраста, оно начинает отмирать, а затем может упасть — и это чревато последствиями: от финансовых затрат до угрозы жизни и здоровью людей. Поскольку городские ивы сейчас достигли серьезного возраста, без кронирования и при сохранении поросли они начнут обламываться и падать. Тогда горожане справедливо спросят, почему не были приняты меры. Поэтому подход городских властей — сохранять растения, но придавать им безопасную форму (например, в виде куба) правильный: дерево остается живым, но перестает быть опасным. Срок жизни дерева в городе сильно зависит от условий. Например, дуб черешчатый в природе живет в среднем 500 лет (а отдельные экземпляры — до 1000), в том числе встречаются 600–700-летние деревья. Но в городе срок сокращается до 80–100 лет — после этого за состоянием дерева нужно пристально следить, ведь это уже многотонный, но при этом хрупкий организм. Возьмем тополь: он не только декоративен, но и лучше других очищает городскую среду, поэтому, на мой взгляд, должен оставаться в промышленных городах. В природе тополь может жить 150–200 лет, но в городе его целесообразно удалять уже после 50 лет. При этом важно продолжать озеленение: формировать несколько полос насаждений и постепенно заменять старые деревья новыми. На Ямале пока невозможно точно определить критический возраст для каждого вида — во-первых, потому что исследования только начинаются, во-вторых, для надежных выводов нужно несколько лет наблюдений. Даже такие типичные виды, как лиственница сибирская, ель сибирская, осина, ольха, береза пушистая и рябина обыкновенная, ведут себя по-разному в зависимости от территории: меняется их форма, состояние, устойчивость. Где-то варианты озеленения удачны, а где-то, например из-за особенностей почв, наблюдаются проблемы — деревья усыхают. Определение критического возраста — серьезная задача, которую нельзя решить за день или даже за месяц.
Зачем студенты сканировали листья
Анастасия Дышлова, студентка третьего курса биологического факультета ДонГУ:
32:26 Я большая поклонница поездок и смены регионов, поэтому сразу согласилась на участие в проекте, а уже потом детально разбиралась, что предстоит делать и какой регион буду исследовать. Моя задача — сбор материала и его камеральная обработка. Мы не занимаемся классическим гербарием: я собираю листья, затем сканирую их и рассчитываю флуктуирующую асимметрию. Листья — это своего рода индикатор, похожий на человеческую кровь: по ним можно оценить, насколько внешние факторы влияют на жизненные показатели растения и вызывают отклонения в его развитии.
Юлия Печкина, научный сотрудник сектора геоэкологии Научного центра изучения Арктики:
Мы начали работать со студентами с поездки в Горнокнязевск, побывали на экскурсии, показали местную природу. Помимо Лабытнанги и Салехарда у нас в программе Надым, чтобы продемонстрировать смену природной зоны. Там проходит северная граница северной тайги — и виды растений уже другие, и высота деревьев отличается. Студенты, которые приезжают на практику, очень мотивированные. Часто бывает стереотип, что их нужно все время подгонять, но здесь совсем другая картина: у ребят горящие глаза, у каждого — свои цели и задачи. Многие удивляются, насколько студенты вовлечены и хорошо подготовлены. Такая мотивация была и раньше, например, в 2021 году, когда мы тоже работали со студентами на практике: все приезжали заинтересованные, с хорошими знаниями.
Про ландшафты, почвы и багаж
Владимир Корниенко, доцент кафедры физиологии и биофизики ДонГУ:
37:02 Направление почвоведения и изучение ландшафтов — пока задача, которой мы еще не касались: объять необъятное невозможно. Сейчас мы сосредоточены на растениях — методы отработаны, «руки набиты». Есть опытные ребята, есть те, кто только делает первые шаги, но все включились в работу. Первым объектом стал городской парк — и тут наш первоначальный пыл немного поутих: пришлось начинать буквально с азов полевой практики. Берем определители, сначала четко определяем виды растений — и только потом переходим к остальным задачам. Наша цель на этот период — выполнить базовый минимум: оценить биоразнообразие и состояние тех территорий, которые поставлены в план работ. В дальнейшем никак не обойтись без привязки к метеоусловиям, почвам и другим процессам. Возможно, подключим к работе историков — все зависит от специфики территорий. Со временем такие исследования обрастают серьезными, масштабными проектами. Почти все участники команды впервые летели самолетом, поэтому мы сильно перестраховались с багажом — в итоге взяли вдвое меньше вещей, чем могли. Теперь понимаю, что на обратном пути будет перегруз: во-первых, это листовые пластины для биоиндикационных исследований — вес небольшой, но объем внушительный. Растения-биоиндикаторы помогают оценить состояние самих растений и в целом состояние окружающей среды. Во-вторых, это керны — научный материал, который забираем с каждого вида. Ну и, конечно, в багаж добавятся магнитики, чаи и прочие мелочи. Побывали на лекции, представители Научного центра изучения Арктики подарили нам монографии — многолетние наработки, в том числе по почвам, инвазиям, а также методические рекомендации по туристическим маршрутам. Все это очень актуально: у нас сейчас активно развивается направление экотуризма. Так что везем много, будем распределять по чемоданам — но для ученого нет ценнее подарка, чем книга от коллеги.
Каким будет итог работы студентов?
Роман Колесников, ведущий научный сотрудник сектора геоэкологии Научного центра изучения Арктики:
40:29 По программе мы должны сдать отчеты для округа в ноябре — начале декабря. Помимо студенческих отчетов по практике, нужно подготовить документы для государственных и муниципальных органов власти, с этим планируем уложиться к декабрю, ориентировочно в ноябре. Поскольку коллеги обнаружили много интересного и нового, мы не собираемся ограничиваться только практиками. Планируем развивать это направление и, возможно, организовать совместную научно-исследовательскую работу, уже более глобальную, охватывающую наш регион.
Владимир Корниенко, доцент кафедры физиологии и биофизики ДонГУ:
В отчетах обязательно будет привязка к конкретным территориям — например, к городскому парку или улице Ямальской. По каждой локации отразим ключевые параметры: биоразнообразие (представленность видов), состояние растений, их возрастные классы. Где-то проведем дендрохронологические исследования, но без лишних вмешательств: важно соблюдать меру, искать золотую середину. После тщательной аналитики и статистической обработки данных сформируем рекомендации. Отдельную главу посвятим биоиндикационным исследованиям. В итоговых рекомендациях укажем, как произрастают виды, где требуется замена растений, а где — дополнение насаждений. Пока не планируем вводить что-то принципиально новое: сначала важно оценить, что уже есть и как эти виды себя чувствуют. При этом уже складывается понимание, какие виды стабильно хорошо себя проявляют на разных территориях.
Изменение климата действительно есть
Владимир Корниенко, доцент кафедры физиологии и биофизики ДонГУ:
43:35 Изменение климата действительно идет. Мне даже недавно задавали такой вопрос: «А действительно ли есть изменение климата или это из области астрологии?» Это реальный процесс. У нас даже была открыта целевая молодежная лаборатория по направлению «Адаптация экосистем к изменению климата». Мы, правда, никогда не работали именно под «арктической» вывеской, занимались своими экосистемами. Но теперь тематика естественным образом пересеклась с арктической повесткой. Я слышал, что у вас происходят серьезные изменения, у нас тоже они есть, заметны даже в пределах одного поколения. Например, стали теплее зимы. Я еще застал времена, когда за пару дней могла выпасть двухмесячная норма осадков — снега было много. Сейчас такое случается едва ли раз в пять лет. В этом году, кстати, зима получилась едва ли не самой шикарной за последние годы. Еще одна очевидная проблема — маловодье: оно тянется уже 27 лет. Мы сталкиваемся с этим наравне с Ростовской областью: снижается уровень воды в Дону, пересыхают реки Крынка, Миус и другие. Эти изменения видны невооруженным глазом, тут не нужно быть ученым. А последствия — это уже предмет науки: меняется биоразнообразие, идет усыхание лесов, страдает степная и другая растительность. Как раз эти процессы мы и исследуем. В перспективе хотим сформулировать рекомендации — например, как адаптировать подходы к озеленению с учетом этих изменений.
Группа ямальских школьников в возрасте от 15 до 17 лет отправилась в научно-исследовательскую экспедицию на Полярный Урал. В состав делегации вошли ребята из десяти муниципалитетов округа, включая воспитанников «Школы Ямолод». Наставниками юных исследователей выступили профессиональные геологи из ведущих вузов — МГУ, геологоразведочного университета, института геологии УФИЦ РАН, а также специалисты Научного центра изучения Арктики и медики. Они помогут детям проводить исследования и получать практические навыки.
Читайте «Север-Пресс» в мессенджере «Макс».
0
0
Теги: